Расстаемся навсегда!

Семейное утро неизменно начиналось с аромата отличного кофе, пролитого на плиту и разносящихся по квартире смачных, душевных перебранок.

-Лиза, где чистые носки? — выглядывая из ванной комнаты, зычно выкрикнул полуголый муж.

-Где всегда, — насуплено ответила жена, и подумала, мрачнея, — что за бесконечный дурацкий вопрос? Носки сто лет хранятся в одном и том же шкафу. Трудно запомнить, что ли?!

-Принеси, пожалуйста, Лизок, — попросил муж, включая душ.

-Достал! Принеси, унеси, подай, налей…Инвалид что ли? Нашел прислугу, — бурчала Лиза, возвращаясь с носками в ванную, при этом нарочито громко топая босыми напедикюренными ножками по отличному наборному паркету.

Зашла, положила носки на полку. Увидела открытый тюбик зубной пасты и не поднятое сиденье унитаза. Стремительно вышла из ванной, яростно хлопнув дверью.

-Как же меня все это достало! Такие мелочи – закрутить тюбик, поднять сиденье, взять себе заранее носки – неужели так сложно! — искренне и справедливо возмущалась жена. Только о себе думает! Пора разводиться! Нет больше сил: прошу, уговариваю, объясняю, кричу…

-Выход один – расстаться навсегда!

Вышла на кухню, увидела оставленную мужем и выкипевшую до основания турку, плиту, залитую кофе и конфорку, источающую запах газа.

-Дрянь, ведь так и взорваться можем! Весь дом на воздух взлетит! Какое разгильдяйство! – не в силах больше сдерживать свое возмущение, взвизгивала Лиза, попутно быстрыми, нервными движениями вытирая плиту. – Однозначно, пора расставаться! Хватит! Надоело! Пусть живет, как хочет, но без меня.

Решила сварить себе кофе. Четко отмерила три ложки молотого порошка, налила воду, поставила на огонь. Повернулась к окну, выглянула во двор и тут ее праведный гнев взмылся к небесам с новой силой:

-Эгоист, какого черта купил эту машину? «Понторез»! Перед кем бисер метать собрался? А техобслуживание, а бензин, а страховка! — терзалась жена, не забывая при этом трижды, по всем правилам, стряхнуть пенку с кофе. — А зимняя резина! – вспомнила она, и неловко дернув рукой, выплеснула часть кофе. – Ах ты, ёлки-палки, — досадуя, что опять придется мыть плиту, бухтела Лиза, — все из-за тебя — самодур, транжира, расточитель!

Она перелила кофе в белую, изящную чашечку с тонкой золотой каемкой из полупрозрачного костяного фарфора. Добавила чуть сливок и немного сахару:

-Только о себе, только для себя! Нет, это не семейная жизнь, это игра в одни ворота. Ее взгляд некстати уперся в дверцу большущего холодильника Либхер. — Еще один каприз! Ну к чему в доме такой огромный холодильник? Чтобы тонны продуктов покупать, а мне потом готовить и готовить! И еще издевательски приволок его под видом подарка на 8 Марта! Устала – не хочу больше такой жизни. Себе значит машину крутую, а мне — крутой холодильник!

-Стараешься для него, жаришь – паришь, любишь-гладишь, а он! — Нет, чтобы поинтересоваться у жены – как тебе, дорогая, что ты думаешь, может быть есть идеи! Да, однозначно — развод.

Лиза, все больше утверждаясь в правильности своего решения, обвела глазами большую светлую кухню, зацепила взглядом столовую с итальянской мебелью, край гостиной с шелковым ковром на полу и утвердительно произнесла:

-Квартиру он, конечно, делить не будет – человек приличный, позориться из-за жилплощади не станет, так что жить есть где.

Потоки воды в душе затихли, послышалось удовлетворенное кряхтение и сопение мужа. Скосив взгляд в сторону ванной комнаты, Лиза сквозь зубы процедила:

- Полотенце опять бросит на пол, волосы с расчески не снимет и мочалку в пене оставит валяться на дне ванны. Елизавета жестко, со знанием вопроса, подкалывала к делу о разводе убедительные и неоспоримые доказательства.

-Вещи свои пускай увозит, нечего шкафы забивать лишним барахлом. Картины не дам – решила она однозначно и по-хозяйски, — без них дом останется лысым.

Из ванной донеслось бодрое жужжание электробритвы.

Лиза допила кофе, еще раз выглянула во двор, сосредоточенно обдумывая нечто важное, и проговорила, решительно постукивая красным глянцевым ноготком по мраморному подоконнику:

-Содержание при его заработках, конечно же, должен мне дать приличное. Сколько я сил и нервов потратила!

-Тонны моих нервных клеток уходят на разбросанные носки, забрызганное сиденье унитаза, туфли, через которые приходится спотыкаться, рубашки, гроздьями развешенные на спинках стульев, чашки, забытые, где попало…

На глаза попалась милая сердцу тарелка, привезенная из путешествия по солнечной Италии. Полюбовалась, кое-то вспомнила. Гнев стал понемногу стихать. Но тут из ванной донесся голос мужа с песней о веселом ветре. Новая волна чувств с головой накрыла женщину.

-Ишь ты – веселый ветер! Это твой храп – веселый ветер!? Ты же храпишь, как семейство старых медведей и не слышишь себя! — вспомнила Лиза и, подняв руки к небу, жалобно простонала в сторону беззаботно льющейся мужниной песни, — Миллионы лет спать рядом трансформаторной будкой — это же невыносимо! Мои несчастные морщины, родившиеся от бессонных ночей! Выброшенные деньги на кремы и косметологов!

- Однозначно и бесповоротно! Расстаемся навсегда! Чистота, тишина и покой – вот истинное счастье для бедной женщины, измученной неуважением, носками и неандертальским храпом.

Бритва гудеть перестала. Лиза, успокаиваясь от глубоко осознанного и продуманного решения, уже почти мирно, но с кислой досадой подумала:

- Сейчас своей щетиной забросает раковину, а я только вчера ее до блеска надраила.

Из ванной раздался голос мужа:

-Лизок, большое полотенце подкинь, а? Пожалуйста.

-Так уж и быть, подкину напоследок. Еще набегаешься голышом за полотенцем – не будет больше тебе «подай-принеси». — И, кстати, — уже почти ласково уточнила для себя Елизавета, — в содержание надо включить расходы на мою машину.

Зашла в ванную, подала мужу полотенце. Он замотал его вокруг бедер, глянул на жену, округлил от удивления глаза:

-Лиз, что с тобой?

Елизавета обернулась к зеркалу. На нее смотрела довольная собой, свободная, благополучная женщина.

-Со мной-то все отлично? – приосанившись, ответила жена.

Муж двинулся ей навстречу, на ходу роняя с мокрых бедер полотенце:

-Ты такая красивая, такая сексуальная — сил нет, как хороша!

Лиза еще раз внимательно посмотрела на свое отражение. Закусила палец, чему-то улыбнулась. Вспомнила свой развод, обдуманный решительно и бесповоротно.

И …сбрасывая на пол, невинным движением гладкого, белого плечика шелковый халат, смело глядя мужу в глаза, выдерживая мхатовские паузы, серьезно заявила:

-Вова, я передумала! Наш развод отменяется!

Остолбеневший муж, как Апполон в парке после дождя — нагой, мокрый и удивленный, только и смог произнести:

-Как же я тебя все-таки люблю!