Елена Горелик. Неразделенная любовь

Я хочу рассказать грустную историю своей первой неразделенной любви. В нашем дворе была горка, зимой ее заливали, чтобы можно было кататься. Туда приходили ребята из других дворов, их набиралось так много, что на горку стояла очередь. Смех, визг, шуршание картонок и подошв. Старшие — катались стоя, стараясь не упасть. Если девочка съезжала таким макаром, то к ней мог «прицепиться» мальчик, а он мог оказаться симпатичным.
Одним словом, во этой кутерьме до темноты, до драных рейтуз и испорченных перчаток с рукавицами был особый смысл, о котором не принято было говорить вслух.
Оглядываясь назад, я бы эту встречу даже не назвала знакомством, потому что по большому счету мы и не познакомились. Была я тогда в классе втором или третьем. В тот вечер каталась допоздна, пока горка совсем не опустела. Оставались лишь я и один высокий худенький мальчик, из нашей школы, но на год старше. Так мы катались, пока за ним не пришла мама и позвала его домой. Уходя, маьчик неожиданно со мной попрощался, сказал: «До завтра».
Но, конечно же, он не пришел ни завтра, ни послезавтра. Я вообще не видела его больше на горке. Зато я часто замечала его в школе, но он не здоровался со мной. Это был серьезный мальчик, таких учеников ценили и уважали. Он не был отличником, но учился хорошо. Конечно же, потом он был в Совете дружины, в совете комсомола. Я без энтузиазма относилась к этой части школьной жизни, мне вроде бы и хотелось находится среди ровесников-активистов, но в то же самое время что-то тяготило в общественной деятельности.
Сергей, я уже знала его имя, в старших классах ухаживал за комсомолкой –активисткой Леной. Она была девушка полная, почти с него ростом и казалась мне совершенно некрасивой. Я поверить не могла, что у них может быть что-то серьезное. Так и просмотрела я всю школьную жизнь на Сережу издалека, не смея ни подойти, ни заговорить.
Однажды, на танцевальном вечере решилась пригласить Сергея на белый танец. На мне было новое голубое платье, я казалась себе привлекательной, нарядной. В мечтах много раз представляла этот судьбоносный вальс, но… Ничего не произошло. Никто из нас не проронил ни слова. Мы молча протанцевали и также молча разошлись по своим друзьям.
Может именно тогда я и сказала себе: «Все, хватит! Ты сделала все, что могла. Значит – не судьба».
Как-то раз, когда уже была в браке, приехала в Приозерск навестить родных. Я узнала, что на днях хоронили какого-то «афганца». «Богданов, что ли…», — неуверенно сказал отец.
Кажется, даже раньше, чем папа назвал фамилию погибшего мальчика, я уже почувствовала: что это он – мой Сережа.
Сейчас на стене нашей школе висит мемориальная доска: Сергей Богданов, 1986 год. Он был летчиком. Военным летчиком.
Сережа, почему никто не повернул твою жизнь по-другому? Ты не должен был так рано умереть! Это не справедливо и жестоко… Ведь ты был одним из лучших! Мне очень жаль твою маму, как жаль и тебя.