День 142. Из ординарного в марочный

16.15 Рядовой будничный день. Дела, работа, быт. Ординарный, как обычное вино — без выдержки, без особого вкуса, без отбора винограда по сортам и произрастанию, да и не хранится такое вино долго. Так и мой сегодняшний день — ничего в нем такого, чтобы его запоминать. Безвкусный день. И писать о нем неохота. И не буду.
18.10 Но, елки-палки! Это же целый день моей жизни! Да, безвкусный и обыденный, серый и невыдающийся, но мой собственный, неповторимый, никем у меня не отнятый, никем не замаранный. Так что же это я, унылая «кака» душок пускаю? Уже вечер, но еще не конец дня.
18.20 Финика для мозга, кипяток с годжи для тонуса, духовный костылик для головы. Поискала по сусекам костылик, на этот раз он таков: твой мир — твои правила.
IMG_1809
Решила подумать о правилах своего марафона. Для самой себя и на всякий случай — если вдруг прислушаюсь к советам друзей, и решусь писать книгу о жизни женской души в переходный период.
Правила игры с жизнью мне нужны всегда, я их сама себе придумываю, сама меняю и самая для себя отменяю. Иначе у меня выходит «разброд и шатание», а правила задают вектора и оставляют степени свободы. Так уже давно повелось. Правила это не перечень пунктов «что такое хорошо и что такое плохо», а списки дел, списки книг на прочтение, ментальные карты, «костылики», написанные от руки и вывешенные перед глазами на доску, мысли и идеи, зафиксированные пунктами на листе А4 или лучевой диаграммой… Все то, что дает шанс остановиться и подумать, запомнить, двигаться в выбранном направлении, возвращаться, если заблудилась или долго ленилась.
Решила сегодняшний день превратить из ординарного в значимый, марочный, родив правила игры в своем марафоне. Подумала, что мне понадобятся принципы, сигналы и цели.
Что может быть моими принципами, через которые, как сквозь призму, я буду рассматривать и записывать свои дни? Хотелось бы выбрать противовесы тому, что мне в себе не очень нравится. Отталкивалась от противного: в прямом и переносном смысле)
Вот какие принципы для себя придумала:
1. Я критична, часто бываю оценочной, директивной, нередко мыслю диагнозами. И не только по отношению к другим, прежде всего к себе. Значит лечением выбираю — доброжелательность, миролюбие. Доброжелательно относиться к этому своему проекту и тем, которые только замышляю, к своим и чужим ошибкам и слабостям, к неловким моментам, к неудавшимся делам, к неожиданным поворотам… Это не значит все хвалить и растекаться розовыми соплями, это также не значит «безусловное принятие» — «бог дал, бог взял», «лучше что-то, чем ничего», «все прекрасно в этом лучшем из миров» и т.д. Для меня этот пункт означает: если я могу не поругаться — то надо сохранить мир, если это для меня не жизненно важно — отступить чуть в сторону и не биться на смерть, если я могу улыбнуться, а не делать козью морду — то и улыбнуться, если я могу думать — не лениться, думать и выдвигать гипотезы, а не ставить клеймо.
2. Я считаю себя человеком поверхностным, любящим снимать верхушки, ленивым в отношении раскапывания вглубь, не увлеченным историей и политикой… Следовательно, выбираю себе исправительный пункт — внимательность. Не тотальную внимательность, чтобы зарубиться на первой непонятной фразе мужа и пойти купить 5 книг по экономике, истории или устройству автомобиля, а постремиться быть более внимательной и вдумчивой к тому, что меня саму занимает. Пришла мысль, не вызвала изжогу — надо ее обдумать, помусолить как барбариску, погрызть, подержать под языком и на небе. А коли вызвала изжогу, расковырять ранку и посмотреть — почему же стало противненько, почему чесотно и елко.
3. Искренность, подлинность, непосредственность спонтанность…. Этот принцип ни лечение ни антитеза чему либо. Это просто мой жизненный принцип. Так мне понятней, органичней и проще существовать внутри и снаружи. Он не всегда принимаем окружающими. Муж, например, называет это «мышкинизмом» и нередко бесится, наблюдая во мне сводную сестру Льва Николаевича Мышкина. Иногда я сама жалею, что была слишком открыта, избыточно распахнула себя, но, признаться, недолго жалею. Невозможно же не наступить в лужу, если прошел дождь.
Мои сигнальные огни.
С сигналами все намного проще.
Один уже есть — время 15.50, когда звонит будильник и раз в день останавливает мне мгновение. Сожалею, что не пришла мне десять дней назад в голову очевидная идея: тут же, в телефоне, в заметках записывать хоть парой слов мысли и настроение этого мгновения. Ничего, лучше поздно, чем в утиль.
Второй сигнал почти бетховенский — «Ода к радости»: понять какие были сегодня моменты радости и были ли они? Это для меня важно, потому что тугоуха к хорошему, не всегда могу видеть эти мгновения или не обесценивать таковые. Обесценивание всего хорошего, особенно в себе, вообще моя дурная черта. И личная терапия здесь мне не помогает. Пока. Поэтому, теперь каждый день беру за правило отмечать и вспоминать радостные мгновения, пускай даже дурацкие, мимолетные, слабосигнальные. Это же мои дни, значит я что-то такое сделала, чтобы в них были воздушные шары радости, и другие что-то для меня сделали, и просто так мир независимо от меня радовался и удивлял!
Третий сигнал — противный: «Здравствуй, грусть!» Ее часто так много, и она приходит так внезапно, а потом так сильно колет и давит, что выпускает из меня всю энергию. Если с ней не начать договариваться, или лечить, или обманывать, или ублажать, или расспрашивать, то она становится такой большой, что я в ней тону и тогда «привет, депрессия!». А такого исхода я допускать больше не хочу, нахлебалась сама и нахлебались родные. Самым действенным способом оказался терапевтический, разговорный (особенно эффективен и быстродейственен в совокупности с ублажением грусти пирожными). Что я делаю? Просто задаю себе вопросы: Отчего я сейчас грущу? Что меня загрустило? От чего на самом деле я огорчена? Какова истинная причина моего уныния? И по мере диалога со своей грустью, докапывания до наиболее правдивого ответа, она, грусть-тоска меня снедающая, теряет свою власть надо мной. Из плотной серой шершавой рогожи становится прозрачной вуалью, которую я уже легко могу смахнуть. И пусть летит себе.
Остались цели. Их не много, но с ними надо осторожней. Сегодня это цели, а завтра-послезавтра обманки. Знаете, что кряканье утки не имеет эха? Так же может быть и с моими целями. Так что, как говорил товарищ Гоцман: «я пока погодю».